nap1000 (nap1000) wrote,
nap1000
nap1000

Category:

Домовины – древний славянский погребальный обычай. Начало.



Недавно поднятая тема северорусских домовин меня не мало удивила. Нет, конечно, об этом обычае я знал, но вот чтобы кто-то всерьёз считал его финским? Хм... Искать в интернете долго не пришлось, при наборе слова «домовина» в поисковике практически сразу наткнулся на печально известный проект мерямаа. Автор статьи о домовинах, некий П.А.Травкин, мало того, что действительно всерьёз пытается доказать фино-угорское происхождение домовин, так ещё и норовит вывести из якобы фино-угорского обычая древнерусские срубные могилы:

«Как показывают современные исследования, утвердившийся в домонгольском Плёсе обычай строить подкурганные домики для обитателей «квартала мертвецов» не является оригинальным, и на этом хотелось бы ещё раз остановиться. Обобщая многочислен­ные примеры, А.А. Фролов пишет: «Традиция хоронить в срубах существует по всей территории Древней Руси». Рискнём уточ­нить: традиция в раннем средневековье распространилась по всей Древней Руси с огромного пространства коренных финских земель, из ареа­ла родственных космогонических представлений, в соответствии с которыми умершие живут в своём мире и в своих жилищах.»

И далее уже жирным шрифтом:

У ма­рийцев обычай возводить курганы не успел развиться, однако со­оружение «жилищ» для покойников в эпоху средневековья, также широко практиковалось. Налицо, таким образом, логичес­кая цепочка в развитии финской, а затем, на этой основе, и древ­нерусской погребальной обрядности.

Вот оно как оказывается, погребальную обрядность древняя русь заимствует у мудрых и бесспорно куда более высокоразвитых фино-угров))

Только в этом случае в своём непомерном желании выдать всё русское за фино-угорское, автор статьи явно заходит уже слишком далеко. Ибо домовины вполне себе археологически известны у балтийских славян с... седьмого века! Предлагаю читателям свой перевод небольшого фрагмента из исследования немецкого археолога Фолькера Шмидта, касающегося домовин у балтийских славян.  В немецкой терминологии их называют «домами мертвых» (Totenhäuser ), этот же термин я буду использовать и в переводе. Итак, немецкие археологи против фино-угорских фриков)))

Текст оказался слишком длинным, так что пришлось разбить публикацию на две части.

V. Schmidt – Lieps. Die slawischen Gräberfelder und Kultbauten am Südende des Tollensesees, Lübstorf, 1992, S. 13-18.
...

На характер «дома мёртвых», при обнародовании и анализе найденного в Пулитце кургана I, с прямоугольной каменной кладкой и выполненными в решёточной техникой(1) пристройками, обратил внимание П.Херферт (P. Herfert, 1965, S. 196). С. Пацда представил вниманию сооружения с четырёхугольным основанием из раннесредневекового курганного поля захоронений в Ицбику, которые он рассматривает в связи с копией дома соответствующей семьи (S. Pazda 1983, S.157). Более же всего заставляют задуматься, не идёт ли тут речь об остатках «домов мёртвых», прямоугольные деревянные обрамления курганов. В этом случае основание постройки было бы несколько заполненно землёй, на которую были помещены захоронения. При разрушении дома внутренняя земляная насыпь через брусья решётчатой конструкции скатывалась наружу, в результате чего в некоторых случаях вышеупомянутые брусья и удалось вообще установить. Госпожа Х. Цоль-Адамикова при исследовании курганов с деревянной конструкцией приходит к выводу, что сооружения с четырёхугольными, проложенными горизонтально у основания кургана бревнами, являются «домами мертвых» (H.Zoll-Adamikowa 1979, S.280). Отчётливо подлежат такой же интерпретации и сооружения из Гарно, округ Финстервальде (G.Wetzel 1979, S.129 ff.). Интересно отметить, что подобные погребальные сооружения в западно-славянских областях относятся исключительно к периоду 7-10 вв.

(1) перевод нем. Schwellenbauweise как "решётчатая техника" не точен, но более подходящего термина пока не нашёл. Если кто из читателей знает соответствующий русский термин - был бы очень признателен - nap1000


В восточно-славянских областях стали известны маленькие деревянные «дома мёртвых» над курганами.  Так в Бортвиновке, в области проживания радимичей, следы «домов мёртвых» установленны при раскопках курганов 10-го века, окружённых большими кругами кострищ (Б.А. Рыбаков 1970, стр. 42, илл. 1, 3-4, с дальнейшими ссылками). При дальнейших размышлениях можно обратиться к раннеисторическим курганам с четырёхугольной каменной кладкой, которая могла быть фундаментом для бревен решётчатой конструкции домов. В жилом домостроительстве подобные постройки известны из Ральсвика (P. Herfert 1973, S.10), района озера Липс в Прильвитце, место находки 7, и в Ханфвердере, срезе 5 (V.Schmidt 1984, S.21 f.). Здесь речь по всей видимости шла о срубных домах. Подобную же технику можно предположить и у «домов мёртвых». Курганы с четырёхугольным основанием внезапно появляются в северной Польше во второй половине 10-го века (H.Zoll-Adamikowa 1979, S.282). В северо-восточной Германии такие сооружения известны с середины 9-го века из Лёкница и Цахова. Но подобные курганы встречаются и в 11-12 вв. Неоднократно в таких курганах были обнаружены повторные захоронения, из чего можно сделать заключение о длительном сроке их использования.  Так в Лёкнице, в могиле 2, обнаружено первичное захоронение 8/9 вв. и повторные захоронения вплоть до конца 10-го века (K.-D. Gralow 1981, S.203). В безкурганной могиле с прямоугольной каменной кладкой под номером 5 из Цахова, кроме обломков менкендорфской керамики и остатков кремационного праха по краям, было найдено и повторное позднеславянское захоронение, датируемое не ранее конца 10-го, или 11-ым веком.

В этой связи стоит упомянуть и о раннесредневековой курганном поле захоронений в Ицбику (преимущественно 7-8 вв), где в одной из могил было обнаружено 15 фрагментов сосудов 14-15 вв. С. Пацда усматривает в этом жертвенные подношения, что доказывает известность этого места как кладбища вплоть до указанного времени(S.Pazda 1983, S.157).

В дальнейшем будут рассмотрены углублённые «дома мёртвых», а пока же стоит рассмотреть упоминания средневековых хронистов о славянских погребальных обычаях, находящие соответствия с описанными выше археологическими находками. При выборе источников необходима строгая критика, проверяющая в первую очередь достоверность авторов, а также учитывающая соответствия во времени и районе распространения с объектом изучения. Х. Цоль-Адамикова анализировала по этим критериям труды известных средневековых авторов (Псевдо-Маврикия, Теофилакта Симокатту, Хроникон Пашале, Льва Диакона, фрагменты из так называемого анонимного сообщения Ибн Русте, Ибн-Вахшию, ал-Масуди, Винфрита-Бонифатиуса, Титмара Мерзебургского, оттонскую биографию Эббо, Саксона Грамматика, хронику Нестора, хронику Козьмы – указы Бретислава 1. и 2., так называемую хронику Кадлубека, житие Константина Муромского), а также некоторые исповеди и указания для священников (H.Zoll-Adamikowa 1975, S. 282 ff). По ней, из двенадцати сообщений до конца 10-го века, в десяти речь идёт исключительно о кремации. При этом одно анонимное свидетельство указывает на важную деталь, кремация покойника осуществлялась за день до захоронения праха. Таким образом, кремационный костёр не тушили, давая ему остыть самому, и только после собирали остатки костей.

В анонимном сообщении (2-я половина 9-го века) действие относилось по видимому к славянам центра и юга Киевской Руси (F.Kmietowicz 1976, S.175 ff.). В нём упоминаются курганы, на которых оставляли урны. У восточных славян Нестор описывает погребальные сооружения на дорогах и связывает урны со понятием «столп». Всюду это слово переводят как «столб». Так сложилось мнение, что славяне оставляли урны на столбах, установленных на обочинах дорог – толкование, маловероятное с точки зрения практической функциональности. Л. Нидерле же уже в 1911 году обращал внимание, что в древнерусской литературе 11-12 вв слово «столп» кроме столба или колонны обозначает также и башню, комнату или маленький дом (L.Niderle 1911, S. 324, Anm.2). Б.А. Рыбаков поднимал эту проблему и пришёл к тому же заключению (Б.А. Рыбаков 1970, стр. 43). Толкование как «дома мёртвых» подтверждает и  предписание Бретислава второго, в котором для Богемии упоминается сооружение «scenas» для мертвецов на перекрёстках дорог (Cosmae Pragensis 1923, S. 161).  Этот латинский термин С. Урбанчик переводит как «небольшая хижина» (S. Urbanszyk 1962, S. 148). Другие толковали это слово в духе «места действия»(G. Grandauer 1939, S. 160).

Исходя из описанных выше археологических находок на курганах с четырёхугольным основанием и каменной или деревянной окантовкой и учитывая недавно доказанные в районах расселения западных славян «дома мёртвых» (V.Schmidt 1991, S. 275 ff.), письменные источники, описывающие погребальные обряды и в особенности возведение могил, приобретают большее значение. На современном уровне археологического исследования возможные толковая терминов «столп» и «scenas» становятся яснее и однозначнее. По всей видимости оба хрониста имели в виду маленькие «дома мёртвых», в которых кремационные захоронения помещались над землёй, а трупоположения под землёй без курганной насыпи. Основания таких сооружений стали известны по многочисленным находкам плоских, маленьких курганов в виде деревянных и каменных обрамовок этих курганов.

Однако, помимо таких четырёхугольных сооружений, по раскопкам известны также и славянские курганы с круглым основанием и круглой каменной кладкой. Понятным образом возникает вопрос, возможно ли интерпретировать также и круглые каменные кладки. В случаях, когда речь идёт о плоских маленьких могилах, а окружающие их камни расположены на примерно одном уровне, интерпретация их как хижин или «домов мёртвых» видится возможной. Показателен в этом случае пример из могильника в Узаделе. Южнее большого, прямоугольного, стоящего на столбах «дома мёртвых»  с могилами 33, 35 и 36 было расположено камерное погребение 38, окружённое круглой посадкой столбов, очевидно оставшейся от округлого строения. И всёже такое толковае круглых каменных кладок у славянских курганов стоит рассматривать только как один из вариантов.

К датировке могильных сооружений в Цахове нужно заметить, что в четырёх исследованных объектах в контексте с менкендорфской керамикой (приложение 48) попадались осколки фельдбергской керамики (приложение 49, 2). В трёх последующих погребениях также обнаружена менкендорфская керамика. В могиле номер 8 же был обнаружен сосуд вольдекского типа того же периода (приложение 51). Судя по этой керамике, могильное сооружение должно было принадлежать девятому веку. В могиле 5 по сосуду випперовского типа (приложение 49, 5) удалось доказать повторное захоронение конца 10-го/11-го вв.
В могиле 6 в Цахове было встречено скопление больших камней на плоском обрамлении кургана. Курган 7 того же могильника содержал маленькую каменную кладку и три больших бросающихся в глаза камня на южной краю, почти полностью выдававшихся над поверхностью земли. Однозначная интерпретация для описанного выше могильного сооружения едва ли возможна. Как бы то ни было, концентрация больших камней на протяжении 5-ти метров указывает на особое предназначение. В могиле 7, при учтении четырёхугольного основания, два больших южных ограничительных камня могли быть камнями-основаниями для дверной рамы.

Подводя итог, можно заключить, что могильные сооружения на курганном поле в Цахове были возведены в девятом веке.  В случае объектов с четырёхугольным основанием или угловыми камнями речь с большой долей вероятности идёт о «домах мёртвых», в которых прах и осколки керамических сосудов оставлялись на поверхности земли. Доказанные в двух случаях повторные захоронения говорят об использовании сооружений как семейных могильников.

Tags: балтийские славяне, домовины, древние славяне, погребальный обряд
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments