nap1000 (nap1000) wrote,
nap1000
nap1000

Categories:

Домовины – древний славянский погребальный обычай. Окончание.





...

Углублённые «дома мёртвых».


Автор исследования неоднократно обращал внимание на углублённые славянские «дома мёртвых» в различных могильниках. Большое значение в этом плане имеет двух-обрядовый могильник в Альт Кабелихе. Здесь были обнаружены многочисленные основания домов, в которых, в окрасившихся от огня в чёрный цвет ямах кроме древесного угля, осколков керамики и стекла, единичных костей животных, содержался и рассеянный человеческий кремационный прах. Так же в этих наполнениях попадались и единичные несгоревшие или обугленные человеческие кости. В многих подобных сооружениях наохдились и углублённые в приподнятую землянную поверхность детские трупоположения (V.Schmidt 1981, S. 335 ff; 1984 b, S 337 ff). В некоторых из этих кремационных погребений были и вложенные вещи вроде пряслиц, шпор, карнеоловых бусин, оправ ножен. Находки керамики принадлежат большей частью к средне- и позднеславянскому периодам, хотя в небольших колличествах была найдена и фельдбергская керамика. Датировка 9-11 вв доказана.
Подобные углублённые «дома мёртвых» кроме того установлены в Занцкове, округ Деммин, Карпине, округ Нойштрелиц, Шванбеке, Каммине, Клокове – все к округе Нойбранденбург (V. Schmidt 1991, S. 275 ff. Abb. 1), Плате, округ Штрасбург (V.Schmidt 1989, S. 41 ff), Тешове, округ Тетеров и теперь также в Узаделе, место находки 33. Обращает на себя внимание, что все места находок расположены на территории расселения племён союза лютичей, но современное состояние изучения вопроса пока не позволяет делать по этому поводу однозначные выводы. Так, например, в могильнике на Мюленберге в Волине, также обнаружены и исследованы ямы размером 400х760 см, содержалось немного человеческого кремационного праха и осколки керамики (J. Wojtasik 1964, S. 163, 237). В целом же установлено, что прах в углублённых «домах мёртвых», как и в прочих ямных кремационных захоронениях, содержался лишь в очень небольших колличествах. На этот факт уже было неоднократно указано. Одна из причин в гораздо большей подверженности кремационного праха рассеиванию и разложению в земле, по сравнению с компактным положением в урне, частично сдерживающей внешние влияние на содержимое.

В могильнике в Узаделе было установлено семь «домов мёртвых», значительно различающихся в строении, размерах, вложенных вещах и погребальном обряде. Чтобы не уходить от описанного выше варианта «домов мёртвых», укажем на могилы 92 и 108. В этих сооружениях, в почерневшем от огня наполнении ям на приподнятом земляном полу, было обнаружено по одному трупоположению маленького ребёнка. В случаях кремационного праха речь шла о немногочисленных трубчатых костях предположительно взрослых людей. Более детальное исследование, к сожалению, оказалось невозможным из-за малого колличества сохранившегося праха. Основания домов размерами 270х233 и 273х140 см выглядят крайне маленькими. Заслуживает внимание сооружение номер 92, имевшее узкий проход длинной 180 см с северо-западной стороны. Похожая ситуация наблюдается и расположенной непосредственно по соседству могиле 87. Здесь узкий проход длинной 210 см также был устроен с северо-западной стороны более просторного строения (380х300 см). В обугленном наполнении ямы попадались осколки позднеславянской керамики и немногочисленные кости животных.  Таким образом они полностью повторяют в строении другие «дома мёртвых», даже несмотря на то, что здесь и не было обнаружено кремационного праха, на что могут быть свои причины. Датировка  «домов мёртвых» 87, 92 и 108 по керамике возможна лишь общим позднеславянским периодом.

В этой связи необходимо указать и на могилу 40. Речь идёт о трупоположении взрослого человека и 13-ти месячного ребёнка, захороненных под приподнятым земляным полом здания размером 254х251 см. Этот дом также был оборудован тунелеобразным входом, наискось встроенным в южную стену четырёхугольного основания. В наполнении ямы внутри «дома мёртвых» находок сделано не было. Несмотря на то, что не было найдено пригодного для датировки материала, по конструкции это сооружение с уверенностью можно отнести к описанному выше варианту углублённых «домов мёртвых».  Такой же вывод был сделан и о могиле 129, где на глубине 60 см были обнаружены остатки остатки решётчатой конструкции дома, очевидно, построенного по технике сруба (приложение 45). Верхнее, плоское наполнение ямы содержало многочисленные остатки древесного угля, несколько черепков славянской керамики без орнамента, единичные маленькие, почти полностью разложившиеся остатки кремационного праха, точильный камень, фрагмент железного изделия и фрагмент пряжки ремня. Под этим убугленным горизонтом распологалось слабо окрасившееся наполнение толщиной 56 см, в котором не было сделано находок.

Колличество могильников с подобными сооружениями в последние годы увеличилось, после того как сооружения эти были признаны и представлены (V.Schmidt 1981, S. 333 ff.). Объективные сложности понятным образом возникают при исследовании наземных находок, так как ямы выглядят также, как и жилые постройки. Также не просто определить и изначальное предназначение обугленного наполнения ям с преимущественно богатым инвентарём керамики. В дальнейшем стоит принимать во внимание, что детские захоронения под домами могли в некоторых случаях бесследно исчезнуть. Эти детские захоронения никогда не подвергались кремации и являются первичными захоронениями в углублённых «домах мёртвых».

«Дома мёртвых» на уровне земли.

Другой вариант «домов мёртвых» представлен могилами 33, 35 и 36.  Трупоположения 35 и 36 находились внутри видного по изменению цвета плоского прямоугольника размером 234х210 см, в восточной стороне которого был виден вогнутый вход. Это сооружение было окружено семью ямами под столбы, образующими прямоугольник размером 560х410 см. По всей видимости тут речь идёт о «доме мёртвых» выполненном столбовой техникой, в котором трупоположения 35 и 36 были захоронены в деревянной камере и могила 33 была единичным захоронением.  Стоит отметить, что в дервянной камере был похоронен 9-10-летний ребёнок с очень богатым интентарём (могила 36), женщина взрослого или пристарелого возраста, без всякого инвентаря. И хотя в этой камере ещё было место для третьей могилы, безинвентарное захоронение 33 – также ребёнок в возрасте от 8 до 10 лет – находилось в стороне, но ещё в пределах «дома мёртвых». Детской могиле 33 по всей видимости придавалось большое значение, о чём в первую очередь говорит инвентарь – височное кольцо, шейный обруч, перстень, браслет,  монета,  бусы и символизирующая власть булава  - а также и само обустройство могилы. В случае монеты мы имеем дело с нижнеэльбским агриппином7, тип 2 (конец 11-го до середины 12 вв).

Не вдаваясь в этой связи в детали славянской столбовой строительной техники, отметим только, что техника эта известна в северо-восточной Германии как в сельских поселениях, так и в княжеских крепостях. Складывается впечатление, что в поселениях эта техника встречается не очень часто, но в этом случае не достаточно взвешенное положение исследования может существенно влиять на картину. Однако совершенно не обычны столбовые сооружения на славянских могильниках. В представленных выше «домах мёртвых» столбов выявлено не было. По всей видимости там речь шла о выполненных срубовой техникой строениях. Могильное сооружение 129 в Узаделе подтверждает это исключение. К сожалению при исследовании этого могильника не удалось выяснить конструкцию столбового дома с могилами 33, 35 и 36. Можно предположить плетённые стены или стены из брёвен.

Похожее усторойство основания мы найдём у могилы 38. Захоронение в трёхчастной деревянной камере с богатым инвентарём было на этот раз окружено расположенными по кругу ямами от столбов (приложение 33). Открытым остаётся вопрос, можно и нужно ли в этом случае реконструировать из этого круга столбов круглое сооружение. Диаметр оставшихся от столбов ям вариировал между 18 и 54 см, глубина – от 50 до 110 см ниже сегодняшней поверхности. Судя по этому, столбы были задуманы для несения большой тяжести, что говорит за постройку. Конструкция же стен могла быть осуществлена только плетённой техникой. Конструкция деревянных камерных захоронений будет подробнее рассмотрена в дальнейшем.

Другой вид устроенных на уровне земли «домов мёртвых» подтверждён строением, в котором находились могилы 95, 96 и 100. Особо выразительными в этом строении является каменное основание сплошных стен. Для этого частично были применены очень большие камни до 91 см в диаметре. Они находились преимущественно по углам, на входе и в середине северной длинной стены. С южной стороны как основа были применены только маленькие камни, что объясняется возвышенным положением этой стороны на откосе. В «доме мёртвых» было три примечательных захоронения. Так, в могиле 96 был захоронен мужчина с трепанацией черепа. Подобные операции, которые не стоит объяснять только культовыми нуждами, известны у славян в северо-восточной Германии из Ланкен-Границ на Рюгене (A. Hollnagel 1955, S. 226) и Занцков, округ Деммин (H.Ullrich 1969, S. 212, Taf. 28c). Для проведения таких операций были необходимы определённые знания, особенно в области целительных трав. На южной оконечности могилы 96, за краем могильной ямы, было обнаружено рассеянный над большим камнем кремационный прах (могила 95) того же возраста, содержавший также немногочисленные остатки не сгоревших человеческих костей. Антропологическое исследование дало указание на возможно нескольких индивидуумов, в том числе один мужской скелет и один скелет «не крепкого телосложения». Разумеется, смешение праха могло произойти и на устрине. Не полное удаление кремационного праха с таких кремационных мест выявлено например в двухобрядовом могильнике в Альт Кабелихе (V.Schmidt 1991, S. 275 ff.).

Третья могила с необычно богатым инвентарём дополнительно выделяет значение этого «дома мёртвых». Эта могила номер 100 была ориентированным по сторонам запад-восток трупоположением с приложенным мечём, шпорами, наезднической плёткой, щитом, ножом, монетой и керамическим сосудом. Надёжна датировка временем около 1150 года. Вход в «дом мёртвых» был виден с западной стороны. Это означает, что вход был сделан именно в том направлении, в котором на расстоянии 11 метров находился языческий храм с подобным же каменным основанием. Как ранее уже высказывалось предположение, что стоявшие на четырёхугольном каменном основании славянских курганов строения возможно были выполнены срубовой техникой, так и в этом случае для «дома мёртвых» с могилами 95, 96 и 100 можно предположить ту же строительную технику.

Из раннего нового времени известны различные примеры «домов мёртвых». Так Й. Еппесен указывает на изображение Э. Дальбергом могильных домов на кладбище во Врете, в Дании,  около 1700 года (J.Jeppesen 1986, S. 26). В том же сообщении приводится изображение разрушивсегося могильного дома нового времени из Норднорге, в Дании.На фото можно различить только лишь срубную конструкцию и отдельные камни под фундамент (J.Jeppesen 1986, S.29). Ещё один деревянный «дом мёртвых» известен по изображению кладбища Норрала в Хэльсингланде, 1689 года (рис.4).

02 006

Он имеет решётчатую раму, установленную на расположенные по углам и в середине длинной стороны камни. По преданию тут захоронен Святой Штефан, который во время христианизации Хэльсингланда был убит местными язычниками. Самое раннее письменное упоминание  об этом находится у Ёрнхьёльма (1689,
Buch III, Kap XV, S.260), которому мы и обязаны изображением этой деревянной часовни («дома мёртвых»), изготовленному по образцу пастора из Норралы. Сегодня на этом месте находится построенная в 1829 году каменная часовня Святого Штефана (N. Lithberg 1915, S.149). Р. Кроттет в своём дневнике приводит интересные наблюдения о Лапландии. По нему, над могилами часто видны «низкие постройки типа домов». Они «протянуты вроде гроба и с двускатной крышей. С торца, всегда с восточной стороны, проделано маленькое окно. Старики говорят, через это отверстие душа получает возможность вылетать. Иногда так виднеются маленькие ветки и ягоды, приготовленные для мертвецов». По приводимому изображению можно предположить высоту крыши около 0,5-0,7 м, ширину около 2-2,5 м и длину не более 3-3,5 м (R.Crottet 1966, S.121). Другая этнографическая параллель можно привести из юго-восточной Исландии, из Скафтафельссыслы, хутора Нупсстаоур, относящеюся к 1836 году. На изображении видно кладбище с различными примечательными памятниками, в том числе и «домом мёртвых»  с заострённой крышей (S. Blöndal und S. Sigtryggsson 1930, Abb 11).

В связи с небольшими размерами приведённых объектов следует ещё раз обратить внимание на употребляемое в хронике Нестора слово «столп». Русские путешественники 12-14 столетий называли так саркофаги, обычно имеющие форму подобную «дому мёртвых» с заострённой крышей.Так Савваитов пишет: «Здесь (в софийской соборе в Царьграде) стоят многочисленные дома-саркофаги из красного мрамора. Их обрамления великолепны. В них лежат мощи святых.» (P. Sawwаitow 1872, S.67).

Деревянные, построенные на поверхности земли «дома мёртвых» в форме и размере саркофага, известны из России, позволяют провести параллели как по письменным, так и по этнографическим источникам. Так, в сообщении 16 века об основании Москвы преследуемый заговорщиками князь прячется в подобном домике-саркофаге (M.A. Salmina 1964, S.202). Домонтович сообщает: «белорусы в Черниговской губернии до последнего времени возводили на могилах деревянные домики, вместо курганных насыпей»(M. Domontowic 1865, S.533). Эти «домики мёртвых» были небольшими хижинами с основанием 1,5х2 м, заострённой крышей и небольшим окном в ширину ствола ( рис. 5а).

02 007 - Kopie

В некоторых случаях четвёртая стена полностью отсутствовала (рис 5
b), за счёт чего становился возможен доступ во внутрь для оставления подношений, как в хуторе Рию-варка в лехитском районе Карелии (Б.А. Рыбаков 1970, стр.44, илл.1.2). Подобные наблюдения сделаны среди археологических находок на славянских курганах в Форст Фридрихстале, округ Вольгаст (W.Lampe 1974, S.317, Abb.6a) и на острове Пулитц, округ Рюген (P.Herfert 1965, S.193, Abb.2). Так же и в большом «доме мёртвых» с могилами 95, 96 и 100 в Узаделе, можно предположить подобный открытый вход с южной стороны могильника. В русской этнографии имеется множество примеров строительства и использования маленьких деревянных «домов мёртвых» (домиков-саркофагов), определяющих вид кладбищ от архангельского севера до казацких областей на Дону. Однако нужно заметить, что в регионах перечисленных этнографических, письменных и археологических параллелей, большинство захоронений приходилось на плоские могилы без построек.

Подводя итог, из приведённых находок можно заключить, что в северо-восточно немецком регионе «дома мёртвых» возводились на могильниках на протяжении всего славянского периода. По всей видимости они представлены гораздо чаще, чем это когда-либо предполагалось. И всё же такие сооружения на каждом могильнике являются особенными. По строительной технике можно выделить три вида:

а) «Дома мёртвых» с четырёхугольным основанием и приподнятым полом (курганы)
б) углублённые в землю «дома мёртвых»
в) «дома мёртвых» на уровне земли

Во всех трёх видах установленно многократное использование. Захоронения в случае а) производились преимущественно под или на возвышенном полу. В углублённых «домах мёртвых» зачастую встречалось первичное не кремированное захоронение ребёнка в яме ниже уровня пола. Остатки остальных захоронений, в которых речь идёт исключительно о кремации, складывались вместе с остатками погребального костра поверх углублённого пола дома. «Дома мёртвых» на уровне земли представляли собой сооружения над подземными захоронениями. О датировке можно сказать, что а) принадлежат 7-12 вв, б) 8-12 вв, с) 11-12 вв. В то время, когда в древне- и среднеславянских погребениях в подобных трудоёмких могильных сооружениях высокое общественное положение не прослеживается по инвентарю, в позднеславянских погребениях встречаются могилы знати с богатым инвентарём. Однако, учитывая трудоёмкость, необходимую при постройке таких «домов мёртвых» и сравнительно редкую их распространённость среди прочих захоронений в могильнике, можно предположить, что в таких сооружениях хоронили высокопоставленных людей.

V. Schmidt – Lieps. Die slawischen Gräberfelder und Kultbauten am Südende des Tollensesees, Lübstorf, 1992, S. 13-18.

оригинальный текст: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Tags: балтийские славяне, домовины, древние славяне, погребальный обряд
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments